15:23 

The essence of the worst in the human spirit is not found in the crazy sons of bitches. Ugliness is found in the faces of the crowd.
Рубрика «непрошенные отчёты» и в ней
Майкл Каннингем, «Плоть и кровь» .


Пережить можно все — даже самую страшную боль. Только тебе нужно что-то, что будет тебя отвлекать.
Попробуйте вышивать. Или мастерить абажуры из цветного стекла.
Чак Паланик, «Удушье»


«Жизнь всегда такое дерьмо, или только когда ты маленький?» — спрашивает девочка в одном известном фильме. Эта книга отвечает, как и титульный герой фильма: «Всегда». С самого рождения до самого конца. Не обольщайтесь. Но прожить её всё-таки можно по-разному. По сути, «Плоть и кровь» — такая же семейная сага, как «Зримая тьма» Голдинга — классический роман. (То есть никакая). Но, в отличие от «Тьмы», пародия ничуть не иронична. Под видом жизнеописания автор аккуратно подставляет то одного героя, то другого на место, уготованное ему его страхом. А также жанровыми клише, за которые в страхе герой хватается. Обычная семья: папа, мама, сёстры, я. Что может быть страшнее? Разве что невинные мечты маленького мальчика об огороде, которым он однажды поразит свою семью. Почему? Ответит снова книга. Картина вырисовывается мрачная: одинокие, обиженные и зацикленные на себе люди пытаются быть друг другу семьёй, пытаются стать успешными или, наоборот, взбунтоваться. И всё движется по кругу. Поколение за поколением. Попутно эти люди калечат друг друга, но даже не потому, что хотят, а потому что просто не знают, что другие тоже живые, и с ними можно наладить контакт. Каждый видит более удачную версию себя и тянется к ней. Кто-то ваяет её из себя же, кто-то ищет в других, самих других при этом еле замечая. И никого не осудишь, потому что всё очень понятно и обыденно. Чем обыденнее, тем страшнее.
«Жить трудно. Трудно ходить среди людей, то и дело одеваться по-новому, вместо того чтобы просто свалиться и лежать.» — говорит самый девиантный и при этом самый человечный персонаж этой повести об обычных и бесчеловечных людях. И ведь правда. Простые вещи на деле очень трудны. А стандартные, якобы нормальные — неестественны. Так же фальшивы, как рождественская открытка с изображением большого счастливого семейства, где никто никого не унижает и не ненавидит.
Понятие нормы часто играет роль в семейных раздорах. "Всё у нас не как у людей!". "У всех дети как дети, а у меня..!" И так далее, и так далее. Вот и здесь, в романе, персонажей условно можно разделить на тех, кто вписывается в рамки общепринятого, и — нет. И самыми странными, далёкими от реальности выглядят самые "правильные". Те, для кого вообще существуют рамки. А успевают пожить своей, пусть и тоже несчастливой, жизнью лишь те, кто не ставит целью равняться на кого-то и кого-то ублажать. Принято считать, что трудно придётся именно тем, кто не вписывается. Не ублажает. Но это обман и самообман, ещё один сорт эскапизма. На самом деле рамки не заменят стен, и никто не защищён, трудно всем. Трудности начинаются с тех самых пор, как плоть принимает человеческие очертания, а по венам начинает двигаться кровь. Рано или поздно плоть и кровь превратятся в пепел и кости. Но всё ещё продолжат шептать из своей погребальной шкатулки. И хорошо бы, если: «Мы жили!», а не «Мы старались жить.»

@музыка: Richard Thompson - Dad's Gonna Kill Me

@темы: книги, Майкл Каннингем, Flesh and Blood

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

the bitter end.

главная